Неточные совпадения
И так священники хотели, чтобы одни причастники их власти были просвещенны, чтобы
народ науку почитал божественного происхождения, превыше его понятия и не смел бы оныя
коснуться.
— До чего вы, интеллигенты, невежественны и легковерны во всем, что
касается духа
народа! И сколько впитано вами церковного яда… и — ты, Клим Иванович! Сам жаловался, что живешь в чужих мыслях, угнетен ими…
Бесстыдство этого скотолюбивого
народа доходит до какого-то героизма, чуть дело
коснется до сбыта товара, какой бы он ни был, хоть яд!
Конечно, и то правда, что, подписывая на пьяной исповеди Марьи Алексевны «правда», Лопухов прибавил бы: «а так как, по вашему собственному признанию, Марья Алексевна, новые порядки лучше прежних, то я и не запрещаю хлопотать о их заведении тем людям, которые находят себе в том удовольствие; что же
касается до глупости
народа, которую вы считаете помехою заведению новых порядков, то, действительно, она помеха делу; но вы сами не будете спорить, Марья Алексевна, что люди довольно скоро умнеют, когда замечают, что им выгодно стало поумнеть, в чем прежде не замечалась ими надобность; вы согласитесь также, что прежде и не было им возможности научиться уму — разуму, а доставьте им эту возможность, то, пожалуй, ведь они и воспользуются ею».
Вся история человечества, что
касается религиозного его самосознания, превращается в какую-то совершенно неразрешимую загадку или просто нелепость, если не признать, что она опирается на живой религиозный опыт, т. е. если не принять, что все
народы как-то видели и знали свои божества, знали о них не из одного «катехизиса».
Одна лекция осталась у меня в памяти, — это та, в которой он говорил о книге Мишле «Le Peuple» [«
Народ» (фр.).] и о романе Ж. Санда «La Mare au Diable», [«Чертова лужа» (фр.).] потому что он в ней живо
коснулся живого и современного интереса.
Гоголь приподнял одну сторону занавеси и показал на русское чиновничество во всем безобразии его; но Гоголь невольно примиряет смехом, его огромный комический талант берет верх над негодованием. Сверх того, в колодках русской цензуры он едва мог
касаться печальной стороны этого грязного подземелья, в котором куются судьбы бедного русского
народа.
На этом завязался неприятный разговор, я ему доказывал, что эпитеты «гнусный», «презрительный» — гнусны и презрительны, относясь к человеку, смело высказавшему свое мнение и пострадавшему за него. Он мне толковал о целости
народа, о единстве отечества, о преступлении разрушать это единство, о святынях, до которых нельзя
касаться.
Материал этот не был разнообразнее, чем в предыдущую полосу. Конечно, я знал больше
народа и должен был войти с ним в более жизненные сношения; но все это
касалось главным образом (если не исключительно) моего журнала.
Что же
касается до единения с
народом, то это вопрос едва ли еще не более жестокий, нежели вопрос об исторических утешениях.
— Орсуна, радость моя, капитан капитанов! — сказал он. — На мысе Гардена с тех пор, как я купил у Траулера этот дом, поселилось столько
народа, что женское население стало очень разнообразно. Ваша фея Маленькой Ноги должна иметь папу и маму; что
касается меня, то я не вижу здесь пока другой феи, кроме Дигэ Альвавиз, но и та не может исчезнуть, я думаю.
— Нисколько я не отказываюсь от этого определения, и, по-моему, оно вовсе не противоречит определению mademoiselle Helene, так как
касается только формы утверждения законов: законы всюду и везде основываются на потребностях
народа и для блага
народа издаются, — проговорил барон, начинавший видеть, что ему и тут придется биться, и потому он решился, по крайней мере, взять смелостью и изворотливостью ума.
Наивность простого человека погибает, как скоро
касается до него цивилизация; народные песни исчезают, когда обращают на них внимание, начинают собирать их; живописный костюм полудиких
народов перестает им нравиться, когда они видят кокетливый фрак живописца, пришедшего изучать их; если цивилизация, прельстившись живописным нарядом, хочет сохранить его, он уже обратился в маску, и
народ покидает его.
Но чуть только вопросы расширятся, чуть дело
коснется народных интересов, литература тотчас конфузится и не знает, что ей делать, потому что она не из
народа вышла и кровно с ним не связана.
Ставши под покровом официальных распоряжений, он смело карал то, что и так отодвигалось на задний план разнообразными реформами, уже приказанными и произведенными; но он не
касался того, что было действительно дурно — не для успеха государственной реформы, а для удобств жизни самого
народа.
— «Опыт решения социального вопроса по последним данным науки и на основании указаний практики, поскольку он
касается всего человечества вообще, русского
народа в частности и приисков в особенности…»
Старший, Игнат, был уже тридцати лет; второй, Василий, был тоже женат, но не годен в рекруты; третий, Илюшка, племянник, только что женившийся, белый, румяный, в щегольском тулупе (он в ямщиках ездил), стоял, поглядывал на
народ, почесывая иногда в затылке под шляпой, как будто дело не до него
касалось, а его-то именно и хотели оторвать коршуны.
Мало того — г. Жеребцов приписывает Петру самое установление крепостного права; кого же это
касалось, как не
народа?
Что
касается вопроса, в какой мере в настоящее время любовь к общему благу распространена в обществе и
народе русском, об этом мы уж и говорить не решаемся после всего, что на этот счет было писано гг. Щедриным, Печерским, Селивановым, Елагиным и пр..
Говорят, что преобразования Петра не
касались непосредственно
народа, захватили только высшее общество.
Разделять эти две вещи можно было бы еще тогда, когда бы автор объявил, что под знанием вообще он разумеет все, что только когда-либо
коснулось слуха
народа, хотя бы и не оставив в сознании его ни малейшего следа.
— Она у меня любит книги читать, — задумчиво сказал лесник. — Дух этот новый и её
касается. Я смеюсь ей — кто тебя, Еленка, учёную-то замуж возьмёт? А она, глупая, сердится! На днях здесь Ольга Давыдовна была, — знаешь, сухопаренькая учительница из Малинок? — так говорит: пришло, дескать, время русскому
народу перехода через чёрное море несчастья своего в землю светлую, обетованную — да-а!
Что же
касается до взгляда на
народ, его нужды и отношения, то Державин подвинулся немного со времен Ломоносова или даже Симеона Полоцкого.
Павлин. Между прочим, гражданин Звонцов в речи своей
коснулся — и весьма обидно — церкви. Среди многих обычных и легкомысленных поношений, коими господа интеллигенты привыкли обременять духовенство, указал он и на то, что, дескать, нужно устранить из богослужения древнеславянский язык, дабы сделать глас божий более вразумительным душе пасомых — наивной душе
народа нашего.
В Россию Толстой возвращается в апреле 1861 года, в самый разгар радостного возбуждения и надежд, охвативших русское общество после манифеста 19 февраля об освобождении крестьян Толстой рассказывает: «что
касается до моего отношения тогда к возбужденному состоянию общества, то должен сказать (и это моя хорошая или дурная черта, но всегда мне бывшая свойственной), что я всегда противился невольно влияниям извне, эпидемическим, и что, если я тогда был возбужден и радостен, то своими особенными, личными, внутренними мотивами — теми, которые привели меня к школе и общению с
народом».
Золотилов. Слова очень понятные, потому что отними ты у нее ребенка, ваши отношения всегда бы могли быть кончены; а теперь напротив: муж там побранит ее, пощелкает, а она все-таки сохранит на тебя право на всю твою жизнь. Я очень хорошо, поверь ты мне, милый друг, знаю этот
народ. Они глупы только на барском деле; но слишком хитры и дальновидны, когда что
коснется до их собственного интереса.
Что
касается до богатства народного духа, то нам достаточно указать на поляков, единственный славянский
народ, который бывал разом и силен и свободен.
Вам принадлежит великая заслуга: вы первый во Франции заговорили о русском
народе, вы невзначай
коснулись самого сердца, самого источника жизни. Истина сейчас бы обнаружилась вашему взору, если б в минуту гнева вы не отдернули протянутой руки, если б вы не отвернулись от источника, потому что он показался мутным.
Всего больше
народ русский упорствовал там, где петровская реформа
касалась домашнего очага, частного быта, вековых преданий.